lartis: (Default)
Спасибо френдам за отзывчивость!
Приятно, что всегда есть люди, готовые помочь.
Я это ценю.
Хотя после очередной подсказки и сам через Paint сообразил...

А речь шла вот об этой странице книжки Евгения Брандиса с автографом для Севера Гансовского, присланной мне Сашей Етоевым. Книжку эту Етоев в "старой книге" когда-то приобрёл, давно уже...

lartis: (Default)


Прижизненные авторские сборники Севера Гансовского в моей библиотеке.
lartis: (Default)
Ну и заодно процитирую смешной для меня, но малопонятный для других фрагмент из повести Севера Гансовского "Побег" (по изданию 1988 года в авторском сборнике Гансовского "Инстинкт?"):

"Перед самым вечером меня здорово укусил Куриц -  животное размером с курицу и на неё похожее, но без перьев, всё покрытое чешуёй. Странно, что столь мелкая тварь нападает на такого большого."

Слово "Куриц" Гансовский везде пишет с большой буквы. Этот Куриц и дальше доставляет герою повести массу неприятностей, пока его не раздавит тираннозавр.

[livejournal.com profile] yak_mike, ты ко мне заглядываешь.
Ещё одно совпадение? :))
Как, кстати, наш Лёня Куриц поживает? Что-нибудь о нём знаешь? Где он сейчас?



lartis: (Default)
В повести Севера Гансовского «Шаги в неизвестное» (1961) действие происходит «в районе Лебяжьего», см. с.4. (Цитирую и привожу страницы по изданию С.Гансовский. Шаги в неизвестное. – М.: Детгиз, 1963). Это довольно близко к тем местам, где я сейчас живу. Правда, на с. 42 какая-то неувязка с топографией: герой идет от посёлка к Финскому заливу, но Ленинград у него оказывается слева, а Лебяжье – справа, тогда как на самом деле всё наоборот. Другое Лебяжье? В тексте упоминается курортное местечко «Волчий хвост» – надо поискать.

Ещё ряд любопытных совпадений. В повести имеется электрическая станция с реактором, только названа она не АЭС, а СЭС. «Окно кабинета выходит как раз на электростанцию, и я несколько раз видел, как верхушки лип за оградой и крыша здания, где помешается реактор, освещались мгновенным синим светом». На с. 6 электростанция солнечная: «…работаю в научно-исследовательском институте, который базируется на небольшой солнечной электростанции исключительно экспериментального назначения», но на с. 41 реактор становится атомным. «Прямая линия, мысленно проведенная через заднюю стенку гаража и через то место в спальне, где стояла моя постель, уходила дальше к зданию, в котором помещается атомный реактор». Собственно, все чудеса, случившиеся с персонажами, автор и объясняет тем, что «взаимодействуя с процессом деления урана в реакторе нашей электростанции, плазма шаровой молнии образовала какое-то новое излучение», под которое они попали. Так всё-таки электростанция атомная или солнечная? Логические ляпы автора? А, может быть, слова «атомная станция» в начале повести были убраны из текста по цензурным соображениям, а в середине повести атомный реактор остался просто по недосмотру? Кстати, Ленинградскую атомную начали строить в в 1967 году, повесть же впервые опубликована в 1961-м, а написана ещё раньше…

А ещё говорят – фантасты не предсказывают будущее! Походя, мимоходом Гансовский предсказал и появление ЛАЭС и даже закрытого НИИ, в котором я когда-то работал, причём почти угадал и будущее географическое расположение объектов...

lartis: (Default)
Владимир Михайлов пишет в своих мемуарах:

"Вообще, бывая в Москве в те времена (речь о начале шестидесятых годов, примеч. lartis), я не стремился познакомиться с известными тогда фантастами: я всегда чисто подсознательно избегал вертеться вокруг людей известных, это свойство сохранилось и посейчас. Но было одно исключение: Аркадий Натанович. Видеть и слушать его для меня каждый раз было радостью, его эрудиция всегда потрясала. А других знакомств в те дни в Москве я не завёл. Однажды А.Н. привёл меня на семинар, который он вёл, и представил встретившемуся по дороге человеку, чуть ли не с ног до головы запелёнутому в бинты, с ногой в гипсе; передвигался он с помощью, если не ошибаюсь, костыля и палки. То был Север Гансовский; сдружились мы с ним значительно позже – к сожалению, уже немного времени оставалось до его смерти. С его сестрой я познакомился раньше, в Риге; она была женой Валентина Пикуля, у которого я изредка бывал...

(Михайлов В. Хождение сквозь эры // Если (М.). – 2000. - # 7. – С.209-234; # 8. – С.235-254).

А вот это Владимир Михайлов пишет о повести Гансовского "И медные трубы..." в своём предисловии к антологии "Советская фантастика 80-х годов. Книга 2" (Библиотека фантастики 08/2):

"Совсем иначе читается и повесть ныне, увы, покойного Севера Гансовского "...И медные трубы". Раньше главным её достоинством мне казалось само направление этой фантастики - не в будущее, а в минувшее, в историю, но историю фантастическую, как у Марка Твена в "Янках из Коннектикута при дворе короля Атрура". Главным виделся тот интерес к родной истории, который она неизбежно будила. Однако в дни её написания интерес этот у большинства ещё не сопровождался пониманием того, что мы своей истории вовсе и не знаем, не то чтобы какие-то детали от нас ускользали, нет, мы вообще этой истории не знали, нам лишь то было ведомо, что проходило через мощные светофильтры господствовавшей догмы. И, перечитывая повесть Гансовского, я уже как естественную воспринимаю неизбежную мысль о том, что в нашей полной истории наверняка таятся и не такие события и чудеса...

Стоит, кстати, обратить внимание на то, что предисловие В.Михайлова датировано 26-м августа 1991 года и написано в Москве.

33 Кб
Владимир Михайлов и Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев,1988).
Фото Юрия Зубакина.
lartis: (Default)
Наука человечности

Не совсем обычная эта фантастика. Не традиционная. Нет здесь полыхающих нестерпимым пламенем дюз, нет бесчисленных мигающих лампочек на пультах, нет хитроумных кибернетических устройств. Словом, если вы ждёте подробных и недостоверных сведений о странных формах жизни, населяющей неведомые планеты в иных звездных системах, или рассказа о потрясающих воображение происшествиях со смельчаками учёными в подземных лабораториях, или ещё чего-нибудь в этом роде - смело закройте эту книгу. Впрочем, погодите, не закрывайте.

Всё-таки книга эта – сборник научно-фантастических произведений, написанных сильным, глубоко чувствующим человеком, И предметом его книги является не наука в её грядущих ипостасях, не научная мечта и уж, конечно, не популярные рассуждения о современных достижениях науки. Разумеется, такие темы тоже нужны, книги на такие темы тоже необходимы, и их много, хороших и плохих, и их читают с интересом, ведь читатель в нашей стране любознателен и требует пищи для воображения, всё больше пищи, всё лучшей пищи для воображения, именно сейчас, немедленно, когда очевидны исполинские успехи науки, когда наука у всех на глазах начала поистине триумфальное шествие в туманное будущее, когда всякому ясно, какую огромную роль отныне будет играть наука в истории человечества. Всем ясно, какую огромную роль будет играть наука. И всё-таки, КАКУЮ?

Очевидно, всй дело в том, в чьи руки попадают плоды научных исследований. Это известно каждому школьнику. Но проблема не ограничена наукой и обществом, в чьих руках наука находится. Есть ещё ученые – творцы науки. В морально-этическом плане наука неотделима не только от общества, но и от этих людей. А их с каждым годом становится всё больше. Мировую научно-техническую интеллигенцию уже не представишь в виде кучки античных старичков в профессорских ермолках, это многомиллионная армия со своими – к сожалению, очень разными – политическими и нравственными идеалами, участвующая активно во всех производственных процессах, берущая начало не в семьях разночинцев и аристократов, как в прошлые века, а чаще всего прямо у станков и у сельскохозяйственных машин. Сознание этой армией своего места в мире, своей ответственности за судьбы мира, своей позиции в отношении остального человечества – это в значительной степени вопрос будущего нашей планеты.

Вот чему посвящены главным образом произведения Гансовского, собранные в этой книге. Жанровое определение «научная фантастика» - приобретает для него совершенно новый смысл. Не предвосхищение достижений науки будущего; не памфлет о зверских применениях парадоксальных открытий науки по ту сторону баррикады; не «крылатое мечтание» о том, как будет хорошо, когда всю работу за нас станут делать вежливые роботы; и уж, конечно, не популяризация школьных знаний занимает мысли и воображение автора. Гансовский глубоко и мучительно раздумывает о людях, «делающих» науку, об их моральном облике, об их ответственности перед теми, кто в поте лица своего питает всех людей на Земле хлебом от земли и одевает в ткань от ткацкого станка. Для Гансовского научная фантастика есть литература о нравственности и ответственности человека науки. Он решает психологическую задачу: что чувствуют, как относятся к своей работе, что думают о мире те, в чьих руках материализация высших достикений человеческого знания. Лицо сборника определяют два произведения: повесть «Шесть гениев» и рассказ «День гнева». Это самые значительные в литературном и идейном смысле вещи в этой книге. Это в них наиболее отчетливо, наиболее громко и грозно звучит призыв автора к миру и к науке: «Человечность! Помните о человечности!»

Это фрагмент рецензии АБС на книгу: Север Гансовский. Шесть гениев. – М.: Знание, 1965.
(Литературная Россия. – 1966. - 19 августа).




Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев, 1988).
lartis: (Default)
ГАНСОВСКИЙ О ПСИХОМЕТАХ, ПУДЕЛИЗАТОРАХ И ПРОЧЕМ

Это интервью Север Феликсович Гансовский, лауреат "Аэлиты-89", дал в травматологическом отделении одной из московских больниц, где лежал с поврежденной ногой. Поэтому интервью получилось кратким - длительному разговору явно не способствовала обстановка больничной палаты на восемь человек.

- Север Феликсович, сейчас все больше говорят о том, что так называемый метод социалистического реализма есть явление в литературе искусственное, надуманное. Как вы полагаете, какое влияние оказал этот метод на советскую фантастику в целом и на ваше творчество в частности?

- Что касается фантастики в целом, то влияние на нее теории соцреализма, - то есть то, что литература должна описывать жизнь не такой, какая она есть, а такой, какая она должна быть, - очевидно. Эффект есть. Возникла такая фантастика, где приятные молодые люди ведут приятные разговоры, пребывают в приятных местах, преодолевают приятные препятствия и так далее. Есть целая группа фантастических произведений, где фантазия заключается в основном в псевдонаучных терминах - "психополя", "психометы", "пуделизаторы" и все такое прочее. То есть, появилась фантастика, где не идет речь о действительности, где реальные проблемы заменены псевдонаучными терминами.

Оказала ли эта теория влияние на то, что я писал?.. В ту эпоху, когда я почувствовал, что хочу писать, все были тесно обложены социалистическим реализмом - сочинениями Софронова, Бабаевского, Сурова... Конечно, я не избежал этого влияния.

- Ваше отношение к тому, что литературный и книгоиздательский процессы будут в нашей стране коммерциализированы?

- Главное, чтобы он не был бюрократизирован. А все остальное - только на пользу.

- И последний вопрос. Как вы оцениваете современную ситуацию, сложившуюся в литературном процессе и в отношениях между писателями?

- Вы говорите о фантастике?.. Я, к сожалению, не в курсе дел. Несколько отстал от тех событий, что происходят здесь. Сейчас пишу сразу несколько крупных вещей - сценарий двухсерийного фильма, повести... А в общем все это своя жизнь, но только преломленная, как бы приподнятая...

Записал интервью С. БЕРЕЖНОЙ.

© 1990.
Комсомолец Донбасса (Донецк).- 1990.- 13 янв.- (№ 8).- С. 6.



Север Гансовский в дни "Аэлиты-87". Свердловск.


lartis: (Default)


"Будущее всегда есть, но каким оно там впереди осуществляется, зависит от того, как мы поступаем в своей эпохе. Ну, допустим, вы хотите что-то совершить... Если вы выполнили свое решение, идет один вариант будущего, а струсили или заленились - другой, уже без вашего поступка. Итак от самых мелких вещей до глобальных. Будущее - это бесконечность альтернативных вариантов, и какой из них станет бытием, полностью диктуется всеми нами. Я-то знал один вариант, но их бесконечность, поэтому ничего нельзя сказать наперед, за исключением самых общих вещей.

Так что вы не спрашивайте, каким будет завтрашний день. Хотите, чтобы он был великолепным и блестящим, делайте его таким. Пожалуйста!"

Север Гансовский. Винсент Ван Гог. 1970 г.
lartis: (Default)
Ответы С.Гансовского на вопросы румынского молодежного научно-популярного журнала "Штиинцэ ши техникэ" ("Наука и техника", 1983).

1. Есть ли факторы, ограничивающие в будущем существование и развитие человечества?

С.Г.: Нет, никаких ограничений не будет, перед человечеством простирается абсолютное будущее. Если Земля когда-нибудь прекратит свое существование, человечество переселится на другие планеты. И если даже в невообразимо далекие времена расширение вселенной сменится сжатием и органическая жизнь в ее нынешнем виде погибнет, все равно что-то останется, жизнь и разум перейдут в какие-то иные формы, способные существовать и при этих условиях.

2. Каково будущее роботов и в какой мере они повлияют на жизнь человека?

С.Г.: Для меня это особенно сложный вопрос: о роботах я никогда не писал и никогда серьезно не думал. Вероятно, судьба робота в чем-то аналогична судьбе всякой машины. Я имею в виду, что любое техническое устройство станет нас исправно обслуживать, если, конечно, мы не позволим ему встать выше нас. А техника и сейчас стоит иногда над человеком - и это ни к чему хорошему не приводит.

3. Если бы Вы имели возможность путешествовать во времени, какой момент прошлого Вы бы выбрали и почему?

С.Г.: Я не могу отдать предпочтения какому-либо одному моменту прошлого. Точно так же, как не могу выделить какого-то одного, самого любимого писателя или композитора. Ведь это не штангисты, сильнейшего среди которых можно выделить путем соревнования. Нет, писатели и композиторы, если можно так выразиться, обслуживают разные стороны духа. Так и разные моменты прошлого дороги мне каждый по-своему, каждый из них неповторим.

Подробнее здесь.




Гансовский в дни "Аэлиты-87" (Свердловск).
Фото В.Коблов.
lartis: (Default)
Из послесловия В.Витюка к сборнику одноактных пьес Севера Гансовского "Люди этого часа" (1974):



...Так в шуточной пьесе всерьез и в полный голос заявлена автором центральная его тема.
Можно думать, что эта тема зародилась у автора в послевоенные годы, когда поборники политики с позиций силы размахивали над миром ядерной бомбой. Можно связать ее с тем вспыхнувшим в сороковых-шестидесятых годах интересом к науке, который был порожден ее ошеломляющими успехами. И то и другое будет верно.

Но, думается, истоки этой взволнованной заинтересованности у С. Гансовского имеют также и личный, автобиографический характер. Они связаны с тем временем, когда на знаменитом пятачке над Невой отбивал боец морской пехоты Север Гансовский яростные атаки врага. Когда под бомбежками и артиллерийским обстрелом он и его товарищи стояли насмерть. («Насмерть» здесь не просто привычное литературное выражение: официальное сообщение о том, что рядовой Север Феликсович Гансовский убит в бою и похоронен под Невской Дубровкой, будущему писателю родные принесли в ленинградский блокадный госпиталь, где он лежал тяжелораненным.
Я уверен, что именно тогда зародился у Гансовского тот символический образ бездушной техники в руках бездушных людей, который занимает столь заметное место в его рассказах. И из тех же жизненных впечатлений выросла уверенность в человеке, в могуществе его разума и духа, его мужестве, выносливости, непреклонности, перед которыми оказались бессильны самые грозные машины и механизмы.

Есть среди ранних вещей С. Гансовского показательный рассказ — «Новая сигнальная». Автор вспоминает несколько случаев, когда обостренным чутьем фронтовика он угадывал грозящую ему опасность за мгновение до того, как она проявляла себя. И неприметно, непринужденно переходит к рассказу о бойце Званцове, которому доводилось улавливать чувства и намерения ведущих бой людей. Ему передавались мысли немецкого летчика, охотившегося за ним с воздуха. Он перевоплощался в ведущих между собой огневую дуэль советских танкистов и немецких артиллеристов. Он воспринимал планы находившегося поблизости замаскированного фашистского шпиона. Напряженность переживаний и выработанная войной чуткость восприятия открыли в Званцове, как называет его писатель, «новую сигнальную» (имеется в виду учение И. П. Павлова о двух сигнальных системах).

Рожденное реальной жизнью восхищение человеком и его духовными силами открыло писателю путь в жанр фантастики. К этому же жанру подводила писателя и мысль о неисчерпаемой способности человека к научному и техническому творчеству, о коллизиях, возникающих между человеком и техникой, о нравственных и политических проблемах, которые в этой связи встают. Жанр фантастики избирается писателем не ради демонстрации научных идей и технических изобретений, но во имя того, чтобы с гуманистических позиций решать нравственные проблемы.
Техника и человек — эта тема широко представлена в прозе Гансовского. Меньше места она занимает в его драматургии. Но отсвет этой темы лежит и на его пьесах, особенно посвященных эпохе войны.

....
lartis: (Default)
Проектор с диафильмами, заменявшими нам с братом мультфильмы в телевизоре, которого у нас не было в начале шестидесятых... Тихое волшебство на стенке... И мама, читающая подписи к картинкам...


Нашёл диафильмы по рассказам Севера Гансовского "Быть человеком" (в его основе - рассказ "День гнева") и "Хозяин бухты".



Полностью смотреть  здесь.
Или вот такой вариант (текст рассказа + кадры из диафильма):
http://gorod.tomsk.ru/index-1229717077.php



Полностью смотреть здесь.

А вот ещё один, мой ровесник, диафильм "Ниагара" (1956) , как раз по рассказу из сборника "В рядах борцов", обложку которого я совсем недавно у себя в ЖЖ выкладывал:



Полностью посмотреть можно, например, здесь.



Игры 2010-2011: Скачать бесплатно игры на телефон. Музыка ЛЕТА.
lartis: (Default)


Илона, дочь Севера

Илона была первой художницей, с которой я познакомился. Дело было так: Александр Захаров, творческая энергия которого, кажется, покоряла всех и вся, взял меня на встречу художников творческого объединения «Центр», которое он организовал – там была и Илона. Произошло это в середине 80-х годов, накануне возникновения бума – всплеска интереса к русскому искусству и резкого роста цен на картины молодых художников.

Оказалось, что мы соседствуем с Илоной географически – я обитал тогда на улице Юннатов, между Динамо и Аэропортом, а она жила с отцом, фантастом Севером Гансовским в «писательском» доме на м. Аэропорт. Как-то сразу у нас возникли приятельские отношения, и Илона попросила меня перетащить рамки из мастерской к ней домой – и здесь я увидел Севера. Он был одним из первых писателей, которых мне довелось наблюдать «в своём гнезде», в чудесной квартире с большой библиотекой, где все вещи располагались со вкусом и умом, всё говорило о жизни, насыщенной искусством. Картины Илоны с её возлюбленными кошками птицами, пейзажи Рижского взморья, портрет отца – все свидетельствовало об атмосфере света и добра, о том мире, который построил вокруг себя писатель-фантаст.

Илона была частью этого мира, и хотя мы мало с ней говорили об отце, мне казалось, что она его боготворила – о таком отношении детей к себе мог бы мечтать каждый отец. То, что Север – демиург душевного мира Илоны, что она – фантастическая дочь, уникальная личность – дочь писателя-фантаста, лучшее, может быть, что создал он в этом мире, - это лишь моя догадка. Но так как я и сам дальше направился по писательской стезе, я понимал, каково искушение у творца свершить творение не только в словах, но и во плоти, сотворить человека, духовно близкого тебе – больше, чем просто дочь и друг, что-то бесконечно родное и в то же время личностно зрелое, полноценное и свободное, независимое от тебя. Я могу только догадываться, сколько радости принесла Илона Северу, сколько любви и мудрости он в неё вложил – и какой отдачей это всё обернулось с годами.

В тот единственный раз, когда я видел Севера, между нами произошёл примечательный разговор. Он рассказывал мне о войне (мой отец тоже прошёл войну, они были почти ровесниками - и у меня был опыт выслушивания и переживания подобных рассказов). В этом рассказе было что-то о состоянии души и одиночестве в лесу, на болоте… Сюжет рассказа я не запомнил, однако осталось общее впечатление от атмосферы, которую он создавал, – она была сродни всей обстановке этого дома, с его изысканной - и одновременно проникновенной, дружелюбной обстановкой.

......

Полностью здесь.
lartis: (Default)
"В рядах борцов" (1952)

Отсканировал вчера обложку:




Как ни странно, именно эта книга всегда у меня была (появилась у нас в семье ещё до моего рождения), она старше меня, и сохранилась до сих пор...

Обложка В.Ветрогонского. Тип обложки: твёрдая.
Внутри рисунки В.Власова (не сканировал)

Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР. Москва. 1952. Ленинград.
Формат: 84x108/32 (130x200 мм)
156 с. Тир. 30 тыс. экз. Ответственный редактор Т.Антонова

Содержание:

Федеральная №66..............c. 3
Ниагара ..................................с. 20
В английском порту......... .с. 33
Слово правды.....................с. 43
Дик............................................с. 54
Под мостом...........................с.68
Мексиканцы..........................с. 86
Сэм идет в мэрию...............с. 113
Дом напротив аптеки........с. 138

Дебютная книга Севера Гансовского. Сборник антиимпериалистических (нефантастических) рассказов. Учитывая время издания, можно представить себе направление их политической заострённости. В настоящее время, как мне кажется, рассказы вновь приобретают актуальность. :))
В раннем детстве несколько раз перечитывал, но коммунистом так и не стал. :))
lartis: (Default)
 Последние залпы по шестидесятникам



Многие думают, что мятежный дух будоражил лишь Москву и Ленинград. Однако он проник и на окраины страны. Поэтому Всемирная паутина до сих пор колышется от воспоминаний о шестидесятниках, о Пражской весне 1968 года; волнениях студентов Сорбонны и других университетов Европы и США.

В 1966 году, став заместителем главного редактора журнала «Байкал», я решил поднять интерес к нему произведениями не только сибиряков, но и видных писателей страны. Осенью 1967 года я приехал в Москву, познакомился с вдовой М. Булгакова Еленой Сергеевной.

Наученная горьким опытом, она никому не давала рукописи на дом. За десять дней я прочёл у Елены Сергеевны на Суворовском бульваре «Багровый остров», «Зойкину квартиру», «Собачье сердце»… И узнал гостеприимство булгаковского дома. Елена Сергеевна позвонила писателю К. Симонову и режиссеру Р. Симонову. Константин Михайлович как председатель фонда литературного наследия Булгакова дал добро на публикации в «Байкале», а Рубен Николаевич написал воспоминания об успехе «Зойкиной квартиры» в 1920-х годах в театре им. Вахтангова. А. Стругацкий вручил мне «Улитку на склоне». А. Белинков, литератор, сидевший в одном лагере с Солженицыным, дал главу из книги о Юрии Олеше.

........

Но привезённое из Москвы ещё нужно было довести до печати. Я опубликовал в Улан-Удэ, Иркутске статью о планах «Байкала» со снимками Чуковского, братьев Стругацких, Булгаковой. Бронепрожигающая боеголовка Корнея Ивановича помогла опубликовать Белинкова. Это подняло интерес читателей к журналу.

И вот вышел первый номер «Байкала» 1968 года. Успех феерический. Письма из Москвы, Владивостока, Риги, Киева, Польши, Чехословакии. Тогда «Байкал» расходился в 135 странах. Люди восторгались не только «Улиткой на склоне», но и иллюстрациями к ней С. Гансовского, сделавшего рисунки в стиле пуантилизма, и главой А. Белинкова, статьями Ф. Зигеля о летающих тарелках, А. Зайцева «Боги приходят из космоса».

13 марта 1968 г. я привёз в Москву сто экземпляров журнала «Байкал» №1. Отнёс их А. Стругацкому, С. Гансовскому, А. Белинкову, другим авторам. С Аркадием Викторовичем встретился в Доме творчества «Елино», где он тогда жил с женой Наташей. Он написал на титуле журнала: «Дорогому и милому Володе Бараеву. Это не я Вам, это Вы мне подарили первый кусочек книги об Олеше. С искренним уважением и глубокой благодарностью. 15 марта 1968 г. Ваш Аркадий». Узнав, что я остановился в гостинице, он отдал ключи от своей квартиры на Малой Грузинской, 31. Ко мне приехали Натан Эйдельман, Лариса Васильева. Мы отметили успех «Байкала».

Шум начался с «Улитки на склоне». В середине 60-х книги Стругацких с трудом проходили цензуру, в 1967-м на них наложили вето. Я хорошо знал, на что шёл. Первая часть «Улитки» - «Лес» вышла ранее в Ленинграде, а «Байкал» издал вторую часть - «Управление». Когда цепь замкнулась, соединение частей превысило критическую массу и произошёл взрыв небывалого интереса читателей. Стоимость первого номера «Байкала» на чёрном рынке выросла с 60 копеек до 100 рублей. Чувствуя, что это добром не кончится, я поместил на обложке №2 гравюру «Байкал перед штормом».

                                        

И гром грянул. Из Москвы чуть ли не залпом вылетели критические стрелы: «Советская Россия» - по Стругацким, «Литгазета» - по Белинкову, «Наука и религия» - по «Богам из космоса», «Огонек» - по «летающим тарелкам». Добрые строки в «Новом мире» только насторожили ЦК КПСС, ведь Твардовский был на грани отставки.

Первого секретаря Бурятского обкома партии А.У. Модогоева вызвали в Москву. Завотделом пропаганды ЦК КПСС В.И. Степаков отчитал его за то, что «Байкал» «публикует московских евреев». Десять лет журнал выходил тихо, и вдруг Андрею Урупхеевичу «пришлось, как мальчишке, целый час стоять перед Степаковым».

.......

Материал полностью здесь.

Дополнительно:
Интервью Владимира Бараева.

lartis: (Default)
ЛЮДИ - НАШЕ БУДУЩЕЕ (подготовили В. Гущин, Ю. Колобаев).



- Север Феликсович, какая, на ваш взгляд, самая удачная экранизация НФ за последние годы?

Г.: Я очень мало видев последних постановок. Но самый запомнившийся фильм из просмотренных - "Дни затмения" Сокурова. Такого одушевления природы, такого показа сверхъестественной ее силы, по-моему, не удавалось никому добиться. Очень серьезный многоплановый фильм. Фантастику снимать очень трудно. Не каждому режиссеру это под силу. Зачастую режиссер волей-неволей уничтожает саму идею произведения. Вообще сейчас сильная угроза литературе в целом (и научной фантастике в частности) исходит от современных средств массовой информации. Возьмем, к примеру, классику: "Человек-невидимка". Сравним первоисточник и телефильм. Произведение Уэллса - это тайна, в которую нас исподволь вводит автор, понемногу приоткрывая занавес. В фильме авторы идут по пути упрощения, даже в какой-то мере, оглупления, примитивизации.

- А кто из советских и зарубежных фантастов вам больше всего нравится?

Г.: Вообще нравится читать очень многих. Если говорить о советских, Аркадия с Борисом Стругацких очень люлю. Кира Булычева, не все его вещи, но у него есть прекрасные произведения, как-то нравственно насыщенные чувством глубоким и сильным. Я думаю, из чего состоит литература? А - человек знает что-то, чего не знают другие. Б - человек умеет облечь это в интересную форму. В - человек не равнодушен к описываемому материалу, а еще вкладывает свою собственную личность с каким-то призывом. Если я сажусь и начинаю так: "Таня вышла из проходной, ей вспомнились озорные глаза комсорга Пети..." - вряд ли какая-нибудь читательская душа затрепещет сразу. А вот если я напишу: "Джон вышел из убежища, он вспомнил, что на этой планете баракудра нападает слева..." - парень любого возраста станет читать дальше и с большим интересом. Хотя литературно тут разницы никакой, и информации нет.

Из зарубежных нравится Брэдбери, которого все знают. Шекли - какая энергия, какая сила! А новые романы: такие страшные и такие интересные. Очень динамичный писатель Уильям Тен... Многие нравятся, потому что никакой человек не обнимет весь мир, но некий сектор в нем он своим талантом просвечивает, и вот этим он ценен. Поэтому многих писателей любишь. Настоящий писатель - человек, который дописался до самого себя и от себя пишет, и он всегда интересен.

- На ваш взгляд, какая самая бредовая научно-фантастическая идея?

Г.: Человек всосал самого себя внутрь!

Полностью здесь.
lartis: (Default)
Голос: моноспектакль. Исполняет Владимир Этуш. 1968 г.

lartis: (Default)
А всё-таки нашёл я в своих архивах страницу из саратовского рекламно-информационного еженедельника "ПРЕСС-Панорама" от 6 июля 1989 года с интервью (а на самом деле монологом) Севера Гансовского, записанным А.Андреевым и А.Чертковым "Лауреат "Аэлиты-89".
[livejournal.com profile] chert999, слышишь?
Не всё потерялось.
В интернете я этот материал нашарить так и не смог.

И ещё нашёл страничку КЛФ "Апекс" в газете "За знания" (Комсомольск-на-Амуре) от 24 декабря 1987 года с интервью С.Гансовского "Человек, который иллюстрировал "Улитку на склоне".
Но этот материал в сети есть (на "Истории Фэндома"), и я на него уже ссылался...

И рецензию братьев Стругацких 1966 года "Наука человечности" на книгу Севера Гансовского "Шесть гениев" (1965) тоже нашёл...
lartis: (Default)
Ещё один авторский сборник Севера Гансовского, собственноручно проиллюстрированный писателем. На этот раз и обложка - тоже его.
Север Гансовский. Идет человек (М.: Молодая гвардия, 1971 г.). Серия: Библиотека советской фантастики. Тираж: 100000 экз.





Ещё? )

April 2017

S M T W T F S
       1
234 5 67 8
910 11 121314 15
161718 19 202122
23 24 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 02:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios