lartis: (mamont)
Эта беседа была сделана для 28-го выпуска журнала "Фанданго", почти полностью посвящённого его издателем Валерием Гаевским 75-летнему юбилею писателя Геннадия Мартовича Прашкевича. В этом номере в мае и вышла.


В.Гаевский, Г.Прашкевич, В.Ларионов проводят обряд посвящения в фантасты. Фестиваль "Фанданго". Феодосия. Июнь, 2016. Фото Андрея Щербака-Жукова.

Геннадий Прашкевич: «Будущее нужно понять…»

Давненько не задавал я с вопросов Геннадию Мартовичу Прашкевичу. В 2011 году на основе моих разговоров с ним была написана «Книга о Прашкевиче» (к юбилею Мартовича, в соавторстве с А.Етоевым). С тех пор я с Прашкевичем для печати не беседовал. Пора хотя бы частично заполнить эту информационную лакуну, ведь на носу – новый юбилей моего старого друга, замечательного писателя, нашего дорогого сибирского Белого Мамонта.

Владимир Ларионов.



В.Л.: Мартович, здравствуй, дорогой! Давай оговорим о тебе, о литературе, о делах твоих и новостях. Я даже несколько вопросов подготовил. Не очень трудных.

Г.П.: Дорогой доктор У Пу-мл*! Вопросы твои в тупик меня не поставят. Сейчас раннее утро. Идет снег. Кофе я уже сварил. Приступим.

В.Л.: Откуда ты берёшь сюжеты? Как выбираешь, о чём писать?

Г.П.: Тут, доктор, многое зависит от настроения. Только настроишься на возвышенную тему, как приезжает министр образования и говорит студентам: «Хватит с нас умников! Нам нужны потребители. Учитесь зарабатывать, хватит умничать попусту». И студенты начинают считать Гёте выдающимся французским поэтом, искусствоведы призывают во имя творений Сальвадора Дали перемолоть в щебень сибирские писаницы… В самом деле, кому нужны эти детские творения примитивных народов? А я так не могу. Я смотрю на древние изображения олешков и мамонтов, шаманов и охотников, и сердце отогревается. А, отогреваясь, оно расширяется и слышит музыку – ре-ре-ре, отзвук поэтических строф, может, из прошлого, может, из будущего. И вдруг понимаешь, что все мы встроены в одно время: и министр образования, и придурок из пивной лавочки, и ты сам, не стесняющийся считать себя умником. Начинаешь раскладывать мысли – и получается «Белый мамонт». Вдумываешься в будущее – и получается «Кафа», а то и «Упячка-25», если повезет с настроением. Вспоминаешь Иванова… соседа по бараку… и пишешь «Иванов-48»… и приходишь к мысли, что мир перестроить легко – никаких проблем, надо только переименовать все, что тебе неприятно. Власть, кстати, часто обращается к этому приему. А потом встречаешь коллегу-писателя. Плотный, бритый, голова блестит, по бритой голове стихи – длинные строчки с орфографическими ошибками. И фамилия, как у коня. Так и говорит: «Я Рябокобылко». – «Не бывает таких фамилий». – «Потому и печатаюсь как Рябов». И пробавляется он, кстати, не просто стихами, а циркульными стихами (см. мою повесть «ЗК-5»). Или историями попаданцев. Или историями магов и колдунов. Никто уже и не помнит, что в истинном искусстве жизненно необходим некоторый элемент насилия. Без этого искусства нет. Еще Эсхил говорил: «Там, где возможно все, там уже ничто не имеет значения».

В.Л.: Я, кстати, номинировал в нынешнем году эту твою странную повесть «ЗК-5» о деградации культуры, с героем, теряющим почву под ногами, на премию «Новые горизонты» Санкт-Петербургской ассамблеи фантастики. Посмотрим, что будет… Скажи, Мартович, что сейчас происходит в культуре? Почему, несмотря на декларируемую возможность говорить обо всем, так мало по-настоящему острых произведений?

Г.П.: А зачем писать что-то острое, кого-то критиковать? Я уже цитировал тебе Эсхила. В эпоху невежества острота никому не нужна, и умники тоже не нужны. Хватит умников, требуются потребители! И вы, молодая девушка в первом ряду, и вы, интеллигент в третьем колене, и вы, директор главного телеканала – потребляйте! Лопайте, кушайте, давитесь, радуйтесь. Это же так красиво – эпоха мракобесия, высвеченная шашлычными костерками.

В.Л.: Что, по твоему мнению, надо делать государству, что ещё можно сделать, чтобы как-то вернуть культуру чтения, любовь и уважение к хорошей книге?

Г.П.: Государству ничего этого не нужно. А нужно тебе, нам, вон тем и вон этим. Именно нам надо читать и перечитывать книгу. Если помнишь, я всегда утверждал, что в искусстве необходимо некоторое насилие. Заставьте школьника прочесть «Войну и мир»! Не читает, высеките его! Сеченый зад лучше пустой головы. Включать в школьную программу надо не книги Пелевина, а книги Шолохова, не стихи Окуджавы, а стихи Пушкина. А мы играем именами, как пуговицами, вот и имеем то, что имеем.

В.Л.: Я наблюдаю твою затяжную дружбу-любовь с серией «Жизнь замечательных людей». Уже пять книг в ней: «Братья Стругацкие», «Жюль Верн», «Брэдбери», «Станислав Лем», «Толкин». А ещё был твой «Герберт Уэллс» в серии «Великие исторические персоны» издательства «Вече». Почему именно биографии?

Г.П.: Да потому что каждый из нас – это, прежде всего, биография. Мы – это то, что мы совершили, и то, что еще совершим (или не совершим). Я получил от перечисленных тобою писателей столько, что просто обязан рассказать о них. И мои друзья (соавторы) были согласны с этим. А некоторые, оказывается, просто ждали упоминания своих имён в тех или иных моих книгах. Не дождавшись, объявили мои книги пустышками. Но каждая такая книга – это глубинный разговор с героем, он касается всего – женщин, творчества, путешествий… Всего, что придет на ум. Уверяю тебя, беседовать с паном Станиславом Лемом или Гербертом Джорджем Уэллсом гораздо интереснее, чем с любителем фэнтези и мистических повестей. А беседовать лучше не в зале очередного конвента. Подойдёт ресторан, бар, да любое питейное заведение. Помнишь, гуляли мы с тобой и Васей Головачевым по Крещатику и зашли в ресторан. Хорошо пообедали. Посмотрел я на Головачёва, он отвел глаза. Посмотрел ты на Головачёва, и он не выдержал. Вася сказал: «Давайте на пальцах бросим, кому платить». Договорились бросать с левой руки. Выкинули пальцы, и Вася, понятно, выкинул все пять – максимум. Он, в общем-то, добродушен, он надеялся на ничью. Мы не мухлевали, но жила в нас уверенность, что платить придётся Головачёву. Так и получилось. Выкинули мы пальцы левых рук – двенадцать. У меня и у тебя на левой руке по шесть пальцев – игра природы, Вася этого не знал.


В.Л.: После выбрасывания пальцев мы ещё считали по кругу, на кого выпадет, а платил действительно Головачёв, выпало ему. Где-то у меня есть фото из этого ресторана – Василий Васильевич с рогами. Там интерьер был такой фэнтезийный – всё в дереве, рога, ухваты и прочая этнография. Мартович, вот ты частенько ругаешь фэнтези, называя его тупиковым жанром. Ты даже когда-то провёл параллель между фэнтези и трусостью...

Г.П.: Потребитель всегда требует сладкого. У него понос от сладкого, но ему еще нужно! Да я, в общем, и не против. Любая форма жизни имеет право травиться тем, что кажется ей особенно вкусным. И бог с ними. Но в отличие от многих из них я видел Аравийское море, закат над ним, всплывающие, как луны, медузы, алтайцев, тухтур-бухтур, сползающих по склону Белухи, сибирский мороз, когда след за тобой остается не на снегу, а в прокаленном морозом воздухе – от дыхания. Я видел Черное море, Белое море, Желтое и Красное, и синее видел. Что еще надо увидеть, чтобы бежать от этого в жалкие и пустые книжки? С чего это вдруг после солдат-срочников на Курилах, драк в твиндеках «Балхаша», тайфунов с женскими именами потянет меня на противозачаточные книжки о мистических чудесах. Это для потребителей, а я умник.

В.Л.: Меня сейчас больше смущает не засилие фэнтези, а нескончаемый поток произведений о «попаданцах». Количество желающих перекроить историю огромно. Их вещи однотипны и сшиты по одним и тем же лекалам. Что это? Реванш у истории взять невозможно. Почему нынешние фантасты так редко задумываются о будущем и его вызовах, а без устали переделывают безвозвратно ушедшее?

Г.П.: Прости, но ничего умного об этом сказать не могу. Я такое не читаю. У меня нынче время, как ты понимаешь, сильно ограничено. Вот «Кима» Киплинговского перечитал с наслаждением. Работы своих студентов читаю с удовольствием. С семинаристами спорю. А попаданцы? Что они мне? Я с ними не встречался. Они тень от тени. Они ни к чему не имеют отношения. Ну, кто-то пишет об этом, кто-то злится, что не имеет возможности делать СВОЮ историю. Вот Толкин не видел в этом никакой трагедии и просто выдумал параллельный мир, ему было достаточно того, что его сыновья СОЗДАВАЛИ РЕАЛЬНУЮ ИСТОРИЮ. Я говорю о пилоте, о зенитчике и о священнике. Ты ведь сам ответил на свой вопрос: нынешние фантасты редко задумываются о будущем и его вызовах и без устали переделывают безвозвратно ушедшее. Делают они это, видимо, потому, что о прошлом можно прочесть в книжках друг у друга (о настоящем прошлом большинство этих авторов не имеет истинного представления), а БУДУЩЕЕ нужно понять. Не увидеть, оно не существует, а понять. Потому так редки книги о будущем.

В.Л.: Мартович, а как обстоят дела с твоим многострадальным «Малым бедекером по НФ»?

Г.П.: Полностью закончен второй том. Попытка издать пока не увенчались успехом. Всем надоели умники.

В.Л.: Выходу «Бедекера», планировавшемся в луганском издательстве «Шико» несколько лет назад, помешала война. Я писал к нему предисловие... Отправлю, наверное, выдержки из него Валерию Гаевскому в альманах «Фанданго» к твоему юбилею, Мартович. Но выходят другие твои книги. Ты участвуешь в любопытных проектах. Что вошло из твоих личных архивов в мощный том «Переписка Ивана Антоновича Ефремова»?

Г.П.: Письма, конечно. Огромный том, этот, составленный Ольгой Ереминой и Николаем Смирновым – памятник не просто И. А. Ефремову, памятник эпохе.

В.Л.: А над чем сейчас работаешь?

Г.П.: Работаю параллельно над разными вещами. Над мистическим романом (в соавторстве). Мистическим – в смысле тайны. В нем прошлое и будущее, но преломленное через веселых героев в настоящем. Обдумываю вещь под условным названием «Письмо Ливанову» из цикла «Упячки». Разрабатываю историческую повесть – несчастливая крымская война петровских времен. Вот где потрясающее прошлое, которое уже никто не изменит! Задуманы новые эссе из цикла тех, что делаю с американским физиком А.Буровым. И для серии «ЖЗЛ» есть задумки, но ведь скажешь вслух – упустишь. Скажу только, что книга для ЖЗЛ (если сделаю) будет сенсационной.

В.Л.: Ты мне писал о документальных фильмах, снятых с твоим участием и о тебе. Расскажи о них подробнее.

Г.П.: Их снято в последние годы несколько. С моим участием: документальный детектив режиссёра Ирины Зайцевой «Канские красные сфинксы» (2015) о Вивиане Итине и Владимире Зазубрине и фильм о братьях Стругацких «Дети Полудня» (2013) режиссера Валерия Ткачева. Замечательный режиссер Павел Головкин сделал фильм о философствующем Прашкевиче под названием «Земля». Это мои размышления о том, что я видел, с какими людьми встречался, в каких краях побывал. Об отношении к событиям прошлого и настоящего. И даже некий взгляд в будущее. В некотором роде – попытка осмыслить прожитое. Так сказать, визуальный «Бедекер». Наконец, фильм с предельно откровенным названием: «Прашкевич Геннадий Мартович: Личность в истории Новосибирска». Из цикла фильмов о людях, что-то сделавших для Новосибирска. Мои монологи о городе, жизни, науке и литературе, о людях и времени. Говорил подряд часов шесть – не меньше, оставили полтора, но я бы еще полчаса убрал. Снимала Компания «Видео-DATA» в прошлом году, презентация состоялась в январе 2016-го. Хорошие фильмы. Умные фильмы. И Прашкевич в них ничего. С таким хочется выпить. Что мы с тобой, надеюсь, и сделаем в гостях у Валеры Гаевского нынешним летом в Феодосии на фестивале «Фанданго».
-----


*Примечание В.Ларионова:
Геннадий Прашкевич часто величает меня «доктор У Пу-младший».. Это началось в 2008 году, когда для послесловия к одному поэтическому сборнику мне понадобился философский эпиграф. Я, ничтоже сумняшеся, придумал и эпиграф, и его автора – никогда не существовавшего китайского мудреца У Пу из пятнадцатого века. А Прашкевич назвал этим именем своего персонажа (доктора-китайца), а заодно – и вашего покорного слугу. И сам получил от меня то же имя, но с уважительной приставкой «старший».




© Владимир Ларионов, Геннадий Прашкевич. Академгородок – Сосновый Бор.
Март, 2016.


А вот то самое фото. Киев. 2003 год. Василий Васильевич с рогами:
lartis: (dbr)
Вижу, что и в ЖЖ, и на Фанталабе, и на других ресурсах есть люди, которые заинтересовались личностью и творчеством Олега Радзинского или просто хотят узнать об этом писателе больше. Публикую часть моей беседы с Олегом, которая не вошла в окончательный текст интервью в журнале ПИТЕРbook, а точнее – полный ответ Радзинского на вопрос, как ему удалось выдержать тюрьму, лагерь и ссылку, и что в эти годы было для него самым страшным.

Олег Радзинский рассказывает:

«Мне помогло легкомыслие: я относился ко всему происходящему с любопытством, словно смотрел кино, в котором сам же и снимался.

Страшно было два раза. Первый, когда меня – как и всех диссидентов в СССР – во время следствия решили подвергнуть принудительной психиатрической экспертизе в Институте им. Сербского. Считалось, что если человек против Советской власти, то он ненормальный, потому что нормальные люди были «за». Проблема в том, что в психиатрии нет сроков: тебя запирают в спецпсихбольницу, и сидишь там, пока не признают выздоровевшим. Здоровому дадут срок, отсидишь – выйдешь (если по окончании срока не дадут новый). А если признают душевнобольным, то, во-первых, будешь сидеть, пока власти удобно тебя изолировать, а, во-вторых, будут принудительно лечить психотропными препаратами, от которых легко и вправду сойти с ума. Меня, к счастью, признали до противности здоровым: как сказал при расставании – перед тем, как меня увезли обратно в Лефортово – известный советский психиатрический палач доктор Яков Лазаревич Ландау (пусть родина знает своих героев): «Вы, Радзинский, патологически нормальны: у вас нет даже психопатии, которая является современной психиатрической нормой». Я скромно потупился, развел руками и промолчал: виноват.

Второй раз было страшно, когда я попал в бунт на Свердловской пересылке. Меня на этапе (по какой-то известной только «куму» – начальнику по режиму – причине) держали в одиночках, чтобы я, должно быть, плохо не влиял на уголовников. В Свердловке сразу по прибытию меня посадили в одиночку на 32-й пост, где держали «вышкарей», то есть приговоренных к смертной казни. Я сначала не понял, что это за пост, но зэка из соседних камер быстро объяснили. Мне было все равно, тем более что кормили «вышкарей» лучше, чем других заключенных, и я радостно отъедался и отсыпался после этапа. И вот 7 ноября – на праздник – «вертухай» (дежурный по посту) избил заключенного: он просунул швабру в «кормушку», а камеры были крошечные, спрятаться негде, и избил его этой шваброй. Зэка звали Захар. Захар, понятно, «пробил» этот беспредел по посту, и «вышкари» взбунтовались: начали жечь бумагу, матрасы и кричать в окна (пост был в полуподвале), что менты творят беспредел. Напротив был спец, где сидел «строгач» (строгий режим) и «особняк» (особо строгий режим), тем тоже терять особо нечего, и они, понятно, поддержали бунт, начав крушить и палить свои «хаты» (камеры). Прибежал ДПНСИ (Дежурный Помощник Начальника Следственного Изолятора), раскричался, но 32-й пост не успокаивался. ДПНСИ подумал и вызвал «веселых ребят», то есть специальную группу для усмирения бунтов заключенных. Те ворвались на пост с дубинками из белого каучука, на которых красной краской было написано «Анальгин» (я видел, когда позже открыли мою «кормушку» во время разговора с ДПНСИ). И встали по двое у каждой камеры. Вот тут я и испугался: им-то все равно, что я иду в этап, что я – не «вышкарь», им сейчас скажут открывать камеры одну за другой и избивать зэка, и они будут выполнять – приказ. И могут забить на смерть, во время усмирения бунтов это случалось часто, и все зэка об этом знали. К счастью, – когда пугаюсь - я начинаю думать быстрее. Я позвал ДПНСИ и объяснил ему, что я – диссидент из Москвы, мое дело вел КГБ СССР, иду этапом на место отбывания наказания, и он отвечает за меня перед «комитетскими». И что я обязательно, обязательно, как только дойду до места, найду способ сообщить заграничным корреспондентам о царящем в Свердловке беспределе. Разгорится международный скандал, КГБ будет недоволен такой публичностью и накажут, конечно же, его, ДПНСИ, потому что он, во-первых, мент, а комитетские ненавидят ментов, и, во-вторых, я постараюсь описать его роль как можно красочнее. С подробностями. Я потребовал, чтобы вызвали дежурного прокурора по надзору и «лепилу» (врача) для освидетельствования избитого Захара и составили акт. Это, конечно, был блеф, никаким корреспондентам я ничего сообщить не мог, да им это было вовсе и не интересно, но ДПНСИ задумался, поскольку с КГБ СССР ссориться не хотел. На него, как на любого провинциального советского служилого человека, угроза иметь дело с московским начальством действовала автоматически, на подсознательном уровне. Он пошел посмотреть мое дело, почитал, подумал и отозвал «веселых ребят». Все обошлось, и вертухая, избившего Захара, больше на этот пост не ставили. Что было потом, не знаю: меня через две недели этапировали в Томск. Зэка-вышкари благодарили, что помог, но – по-честному – я не их, а себя спасал. Противно признаваться в трусости, но врать еще противнее».

*******
На этом ресурсе http://www.helpjet.net/ вы сможете найти разнообразные драйвера и прошивки для ваших компьютерных и электронных устройств.
lartis: (lartis07)
Олег Радзинский: «Надеюсь, не разбужу очередного Герцена»


Радзинский

Олег Эдвардович Радзинский родился в 1958 году в Москве. Окончил филологический факультет МГУ. Поступил в аспирантуру, но в 1982 г. был арестован и осужден по обвинению в «антисоветской агитации и пропаганде». Лефортовская тюрьма, потом срок заключения на строгом режиме в Томской области, ссылка. Был освобождён в 1987-м, в том же году уехал в США. Окончил Колумбийский университет по специальности «международные финансы». Работал на Уолл-стрит, был управляющим директором шестого по величине европейского банка. В 2002-м вернулся в Москву, чтобы возглавить Совет директоров российского мультимедийного холдинга Rambler. Оставался на этом посту до 2006 года. В настоящее время живёт попеременно то во Франции (Ницца), то в Шотландии (Эдинбург).

Похоже, занимая высокие финансово-административные посты, Олег Радзинский в душе всегда оставался филологом и литератором. Свои первые рассказы (они составили авторский сборник «Посещение», вышедший в 2000 г.) он писал в 1985 г. в ссылке, пряча рукопись в поленнице дров. Ещё три книги Радзинского вышли уже после того, как он отошёл от дел: мистический роман «Суринам» (2008), сборник повестей и рассказов «Иванова свобода» (2010), фантастический роман «Агафонкин и время» (2014). Все они написаны талантливо и необычны настолько, что ПИТЕРbook попросил Владимира Ларионова поговорить с их автором.



В.Л.: Олег расскажите о своём детстве. Оно в Москве прошло?

О.Р.: В Москве — до трех лет. А в три года у меня диагностировали тяжелую астму и рекомендовали море. Родители увезли меня в поселок Аше Лазаревского района, где сняли комнату у милых людей — тети Фатимы и дяди Ислама. Сначала со мной жила мама, потом бабушки — по очереди, потом тетя, а иногда меня оставляли на тетю Фатиму и ее троих дочерей. До шести лет я рос среди черкесов с редкими наездами в Москву. Я сносно говорил по-черкесски, до заморозков ходил босиком, ездил со старшими мальчиками «в ночное» — пасти лошадей, до конца октября купался в море. В шесть лет меня вернули в столицу — готовить к школе. В Москве было скучно и серо. Вокруг говорили только по-русски и о чем-то непонятном: книгах, театре, Брежневе. Никто не говорил о лошадях и расписании остановок поездов на перегоне — выносить фрукты туристам. Неинтересная жизнь.

В.Л.: Пишут, что вы провели два года в гипсовом корсете. Что случилось?

О.Р.: Мне только исполнилось 12. Выпрыгнул из окна на даче — с первого этажа, неудачно приземлился — на два металлических штыря, торчащие из асфальта. Результат — перелом позвоночника. В гипсе я, кстати, был один год, но до этого полгода лежал без движения в больнице «на вытяжке»: с поясом, к которому были прикреплены гири.

В.Л.: Как выдержали?

О.Р.: «Выдерживать» было нечего: дети обладают способностью воспринимать происходящее как обыденное. Реальность как данность .

В.Л.: Я слышал, ваши родители были знакомы с братьями Стругацкими...

О.Р.: Да, отец тесно общался со Стругацкими, когда жил в Ленинграде в конце 60-х — начале 70-х. Мама, работавшая в литературно-драматической редакции Центрального ТВ в Москве, даже пыталась вместе с Аркадием Натановичем сделать инсценировку по одному из их произведений. Начальство, впрочем, инсценировку не позволило.

В.Л.: Ваш роман «Агафонкин и время» номинирован на Международную премию им. Аркадия и Бориса Стругацких. Дмитрий Быков писал, что в нём вы «продолжаете линию поздних Стругацких». А как вы относитесь к творчеству братьев?

О.Р.: Стругацкие определили возможности фантастики как социального жанра в СССР. Они сформировали иносказательность альтернативных миров как метафору разных аспектов советской жизни. Кроме того, их фантастика была тесно переплетена с реальностью и, таким образом, сильно отличалась от доминирующей в то время американской фантастики — Бредбери, Азимова, Сагана, где действие в основном происходило на других планетах, где земляне сталкивались с чужим космосом и пытались им овладеть. У Стругацких «чужое», иное приходило на Землю, и с этим нужно было жить, как в «Пикнике на обочине». Это чужое пыталось нас колонизовать, и человек должен был научиться оставаться человеком перед лицом этого чужого.

В.Л.: И всё-таки — на вас творчество Стругацких как-то повлияло? «Продолжаете линию»? Или не более, чем «линию» любого другого классика?

О.Р.: Безусловно повлияло, особенно «Трудно быть богом», «Пикник на обочине», «Понедельник начинается в субботу» и, конечно же, «Град обреченный». Особенно «Град обреченный». Линию не продолжаю, ибо бесполезно продолжать чужие линии, нужно искать свои.

Полностью опубликовано в журнале ПИТЕРbook:
http://krupaspb.ru/piterbook/author.html?nn=34&ord=5&sb=&np=1


Что не вошло в текст интервью Олега Радзинского: http://lartis.livejournal.com/1038125.html

О книгах Олега Радзинского: http://lartis.livejournal.com/1037782.html
О книге О.Радзинского "Агафонкин и время": http://lartis.livejournal.com/1020570.html
lartis: (корабль)


 Сегодня обнаружил свою книжку "Беседы с фантастами. Интервью разных лет" выложенной ещё и здесь:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2899100
Что ж, мне не жалко, ежели кто-то заинтересуется, то - вперёд.
lartis: (Default)







































Светлая память...


Моя беседа с Гаррисоном для ж-ла «Реальность фантастики» (2006 г.) ГАРРИ ГАРРИСОН: "ЧИТАЙТЕ ПОБОЛЬШЕ ФАНТАСТИКИ!". Далее - здесь:
http://fantlab.ru/blogarticle21713
lartis: (Default)
Моя "экологическая" беседа с Геннадием Прашкевичем на сайте Bellona:

Спасти человечество может чувство любопытства. Оно, на мой взгляд – ключевое свойство человека. Человек может описаться от страха, поднимаясь на плечо действующего вулкана, но все равно заглянет в его жерло. Но это замечательное свойство человеческого характера требует поддержки. Здесь ему и пригодится фантастика, основное назначение которой, – указывать «кротовые норы»*, ведущие в новый мир, в будущее. При этом важно, чтобы фантастика не морочила головы описаниями бесконечных хроник противостояния мифических темных и светлых сил, а привлекала читателей атмосферой научного поиска и воодушевляла их на живое общение с реальным миром, который, если к нему повнимательнее присмотреться, есть мир исключительный и чудесный.

См. здесь:
http://www.bellona.ru/articles_ru/articles_2010/Prashkevich/
lartis: (dbr)


Еженедельник "Новая Сибирь" в прошлую пятницу (19.11.09) опубликовал беседу со мной (вопросы задавал Вадим Синицын, в ЖЖ - [livejournal.com profile] budyaka).
С интервью можно ознакомиться здесь:
http://newsib.net/index.php?newsid=77956&paper_id=134
или здесь:
http://www.fantlab.ru/blogarticle6071

Ларионов со своим интервью_фото Инны Живетьевой
Фото: [livejournal.com profile] inna_jv
lartis: (Default)
Ну вот, получил, наконец:



Подробнее - здесь:
http://velobos.livejournal.com/132757.html

Неутомимому энтузиасту и фантастическому подвижнику [livejournal.com profile] velobosу - респект и уважение!
lartis: (Default)
А вот и подарок от [livejournal.com profile] velobos, о котором я писал перед отъездом - книжка моих интервью "Беседы с фантастами".
Пишу сейчас из Крыма, с чужого компьютера, картинку по-быстрому дать не могу (нет "Семаджика), поэтому смотрите обложу здесь:
http://community.livejournal.com/ru_sf/110462.html?view=334462&style=mine#t334462
lartis: (Default)
На "Истории Фэндома" выложены две моих беседы с писателем Андрем Столяровым.

АНДРЕЙ СТОЛЯРОВ: "ПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, О ЧЕМ СЕЙЧАС СЛЕДУЕТ НАПИСАТЬ" (2001):
http://fandom.ru/inter/stolyarov_1.htm

"На мой взгляд, литература не есть простое, механическое отражение жизни. Оскар Уайльд говорил, что искусство не зеркало, оно не обязано отражать все без разбора. Литература - это, скорее, выражение сути. В каждом времени существует своя "смысловая начинка" - то главенствующее содержание, которое определяет собой все остальное. Вот это главное и пытается выразить литература, разумеется, в меру сил и способностей, данных конкретному автору".

и

АНДРЕЙ СТОЛЯРОВ: "ВЕЧНОСТЬ - ВСЕГДА ВЕЧНОСТЬ" (2003):
http://fandom.ru/inter/stolyarov_2.htm

"Квантовая физика, помимо прочего, внесла в теорию знаний представление о "включенном наблюдателе": сам процесс наблюдения меняет в мире микрочастиц картину явления; наблюдателя невозможно от нее отделить. А отсюда, между прочим, следует важный вывод: существуют явления, для описания которых язык не годится. Язык предназначен для наблюдения мира со стороны и при "включенном наблюдении" оказывается недостаточным. То же самое происходит и с литературой. Автор, как и любой человек, включен в жизнь, но описывать ее должен со стороны. Поэтому процесс творчества никогда не бывает полностью адекватным".

Андрей Столяров: )
lartis: (Default)
Чего только не узнаешь в ЖЖ...
Оказывается, нас с [livejournal.com profile] velobos "Амфора" обидела:
http://vvladimirsky.livejournal.com/404229.html?view=3536901&style=mine#t3536901
Отправил в издательство письмо.

UPD
Кстати, вот она, наша беседа с Павлом Крусановым "МЕНЯ ПРИВЛЕКАЕТ ЭСТЕТИКА ИМПЕРИИ...", в журнале "Питерbook":
http://piterbook.spb.ru/2001/07/life/interview.shtml
То же, на сайте П.Крусанова:
http://krusanov.by.ru/kritika/lar_sob_interview.html
lartis: (Default)
Поздравляю Виталия с юбилеем!

По такому случаю даю ссылку на нашу с ним беседу на сайте "Писатель.ru"
"Главное - отстраниться от собственного вкуса" (2003):
http://writer.fio.ru/news.php?n=19785&c=4

Она же (в некотором сокращении) в журнале "ПИТЕРbook" #3, 2003:
http://piterbook.spb.ru/2003/03/club/interview.shtml

Фото с именинником:

Сделано на "Бастконе-2003", кликабельно.

April 2017

S M T W T F S
       1
234 5 67 8
910 11 121314 15
161718 19 202122
23 24 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 08:38 am
Powered by Dreamwidth Studios